Пожалуй, нигде в Англии так не ярки социальные контрасты, как в Лондоне. Бедные, грязные портовые районы, районы город­ской бедноты здесь противопоставлены парадным улицам и паркам центральной части города. Но чем ярче блеск реклам и наряднее витрины дорогих магазинов, тем заметнее черты, просачивающей­ся и сюда нищеты. Вот прямо на тротуаре, согнувшись, трудится пожилой человек. Это художник. Он рисует мелом какой-то пейзаж, а рядом лежит его шапка, куда редко, редко падает пенс. А вот у ограды богатого особняка сидит женщина. Можно было бы решить, что она отдыхает, если бы не собачка, стоявшая у ее ног на задних лапках и держащая в зубах маленькую шапочку. Это — нищая, ни­щая в стране, где человеку просить милостыню запрещено. За нее просит собачка. Как-то на одной изцентральных улиц мы увидели пожилого мужчину с девочкой-подростком. Сделав небольшой цир­ковой манеж из скатанного ковра, он дал настоящее цирковое пред­ставление на мостовой. Сначала различные акробатические упраж­нения, затем бродячий артист в маске клоуна показал небольшое антре с собачкой, потом последовал музыкальный номер... И все это вполне профессионально, так, что многочисленные зрители смотре­ли на его номера не отрываясь. Но когда артист закончил свое представление и девочка двинулась к зрителям со шляпой, редкая монета упала в нее. Большинство предпочло поскорее уйти. Горь­ко было нам, артистам страны, где цирковое искусство поднято на высокий уровень, видеть такую сцену, происходившую рядом. Мы еще долго думали о ней, идя в свою гостиницу по аллеям прекрас­ного лондонского Хайд-парка, и много раз лотом мы вспоминали бедного бродячего артиста цирка.

.

.