Лет тридцать пять тому назад так называемые коверные клоуны не были в особенном почете. В афишах и программах не стояло даже их имен, а просто значилось — «рыжий». И публика кричала: «Рыжего давай!» И вот «рыжий» появлялся на арене, его лицо было густо и беспорядочно измазано гримом, он был одет в нелепый наряд, и шутки его были примитивны. То «рыжего» закатывали в большой цирковой ковер и он кричал благим матом, то он никак не мог спрыгнуть с невысокого барьера, то вскакивал на спину униформиста и победоносно уезжал за занавес.

Но вот в 1927 году а Москве, во 2-м Государственном цирке (тогда в Москве было два цирка), появились новые «рыжие» — братья Бартенс, и они буквально в течение одного сезона добились положения цирковых премьеров. И скоро даже клички «рыжих» от них как-то сами собой отпали. В афишах стали писать: «Братья Бартенс — весь вечер на манеже», и публика все с большим нетерпением ждала их выступлений,

Скоро стало известно: братья Бартенс — это Василий Михайлович Бартенев и Николай Александрович Антонов. Бартенев стал вы­ступать в цирке мальчиком в 1907 году в труппе Васильевых — акробатов с подкидной доской. Во время гражданской войны он служил в Красной Армии; демобилизовавшись, стал работать монтером в Народном комиссариате путей сообщения.

В 1923 году в театральной студии имени Горького, руководимой артистом М. Г. Мухиным и композитором Ю. С. Милютиным, Бертенев встретил Н. А. Антонова. Здесь они оба участвовали в драматических спектаклях и живой газете, а когда при студии была создана эстрадная группа, стали выступать с эксцентрико-акробатическим номером. С этим номером, приняв псевдоним «братья Бартенс», они выступали и на подмостках балаганов, в те годы еще существовавших на окраинах Москвы. Из балаганов перешли в цирк Яковлева, гастролировавший в Подольске, где и дебютировали в качестве клоунов у ковра.

Сохраняя традиционные костюмы «рыжих», братья Бартенс стремились к пародированию номеров. Это удавалось потому, что артисты хорошо владели различными жанрами цирка. Отлично, в частности, Бартенев делал акробатические каскады; пожалуй, нет ни одного артиста, которого в этой области можно было бы поставить с ним рядом. К тому же Бартенев был превосходным комиком, соединявшим в своей маске буффонную преувеличенность с лирической мягкостью. Он играл маленького толстенького человечка, всему наивно удивлявшегося, всему верившего, любившего пошутить и беспрекословно подчинявшегося авторитету своего партнера. Антонов, тоже хороший актер, создавал образ человека жестокого, хотя и не злого, непрерывно понукающего своего партнера при исполнении тех или иных номеров.

Артисты в течение всего представления стояли в проходе рядом с униформистами, и едва заканчивался номер, как они тут же выходили на арену, чтобы повторить виденное. Братья Бартенс играли двух молодых людей, страстно желающих сделаться цирковыми артистами и прилагающих для этого все усилия. У молодых людей, каких играли Бартенсы, не было денег, отсюда неполадки  и   недостатки   в   реквизите,   не  было достаточного мастерства, отсюда срывы при исполнении трюков. Но у них был молодой задор, позволявший побеждать трудности и в конце концов добиваться своего. Это были не только смешные, но и очень ловкие   клоуны.

Вот после номера гладиаторов, рядившихся а римские тоги, выходили братья Бартенс, в рогожных плащах и пожарных касках, и в этих костюмах они исполняли несколько комико-акробатических поз и упражнений. Подражая жонглерам, Бартенсы бросали три тарелки, но так неловко, что одна из тарелок разбивалась у Бартенева на голове. Конечно, это был клоунский трюк. После номера тяжелоатлетов клоуны выносили бутафорскую гирю, упражнялись с ней, а потом бросали эту гирю в публику, производя немалый переполох. Но гиря оказывалась привязанной на резинке и, не задев никого из зрителей, возвращалась обратно к артистам.

В одной из пародий гладильная доска и полено заменяли подкидную доску, урна для мусора заменяла штангу. Антонов с плеч Бартенева спрыгивал на доску, урна подлетала высоко в воздух, и Бартенев должен был бы поймать урну на шею, но пугался, пытался удрать, натыкался на барьер, падал на него так, что у него вылетали все зубы (зубы заменяла фасоль, которую артист держал во рту).

Пародий было множество, к тому же артисты еще исполняли отрывки из антре, и выступления братьев Бартенс всегда имели большой успех. В этот период своей творческой деятельности артисты при исполнении номеров почти не разговаривали.

В 1929 году Бартенсы выступали в Москве, в цирке-шапито, в Центральном парке культуры и отдыха, и здесь они впервые использовали маски датских кинокомиков Пата и Паташона. В этом качестве Антонов и Бартенев с огромным успехом в течение зимних и летних сезонов работали в Московском цирке, выступали в Монгольской Народной Республике. Но, создав новые образы, артисты продолжали по-прежнему строить свои номера в первую очередь на пародиях. Позже они отказались от этих масок, как и от традиционных образов «рыжего» и «белого», выступали почти в бытовых, но по-цирковому окарикатуренных костюмах и гримах. Антонов и Бартенев исполняли теперь главным образом традиционные цирковые сценки-антре, насыщая их злободневными шутками, играя их актерски выразительно, легко, весело и очень смешно. Они — настоящие цирковые клоуны.

И вот Бартеневу исполнилось шестьдесят лет — возраст для артиста цирка почтенный. В этот день хочется поздравить маститого клоуна и сказать, что он вместе со своим партнером очень много сделал для развития клоунады в советском цирке в смысле нахождения новых образов и приемов.