Поговорим и поспорим. О слове в цирке Можно только радоваться тому, что на страницах нашего жур­нала, в первых же его номерах, начался серьезный разговор о сло­ве в цирке, о проблемах так называемого разговорного жанра. Очень лестно, что разговор о слове в цирке начал крупный мастер острого сатирического слова Н. П. Смирнов-Сокольский. В своей статье «Слово в цирке» он поднимает ряд самых раз­нообразных вопросов. И приглашает: «Давайте поговорим и по­спорим о слове в цирке». Уверен, что это приглашение радостно подхватят все «разно­цветные» разговорники — от ослепительно белых и до огненно-ры­жих. Давайте же поговорим и поспорим! Давно пора! В спорах рож­дается истина. Итак, сразу же согласимся с бесспорным утверждением автора, что «именно умом и направленностью должно отличаться смешное в советском цирке от смешного в цирке старом, дореволюцион­ном». И начнем спор с того места, где автор особенно далек от исти­ны, т. е. с того места, где идет речь о сегодняшнем дне «разго­ворного» жанра в цирке. Проделав экскурс в далекое (братья Анатолий и Владимир Дуровы) и недалекое (Карандаш в годы Великой Отечественной войны) прошлое, указав на наличие в те времена в репертуаре упомянутых артистов умного смеха, сатирических традиций, автор переходит к нашему времени и со скорбью заявляет: «Я бы очень хотел ошибиться, но, к сожалению, как мне кажется, в этой своей части советский цирк сегодня не идет вперед. Цирк почти молчит. Молчат дрессировщики, ушли в «чистый юмор» многие клоуны, малосатиричны пантомимы». Что и говорить — зловещая картина! Но, к счастью, не соответ­ствующая действительности. Автору очень хотелось бы ошибиться. Могу его обрадовать — он глубоко ошибается. Положение вещей много радостней, чем ему показалось.

. И в этой своей части со­ветский цирк сегодня идет вперед и имеет свои, пусть скромные в сравнении с другими жанрами, достижения. «Заставить народ смеяться — самое трудное искусство...» — го­ворит Н. П. Смирнов-Сокольский, и ему нужно верить, ибо он в этом искусстве мастер. В цирке этим трудным искусством владеет хотя не очень многочисленная, но боевая и разносторонняя армия представителей всех видов так называемого разговорного жанра: клоуны-дрессировщики, буффонадные клоуны, музыкальные клоуны, клоуны у ковра, сатирики-куплетисты. Эта веселая армия клоунов имеет на своем вооружении все виды смеха: от добродушной и беззаботной шутки до злой и острой сатиры, от «мелкокалиберных» гранат-реприз до тяжелой артилле­рии буффонадно-сатирических клоунад. Во всем этом многообразии форм, приемов, трюков помимо техники обязательно участвуют мысль и вкус. С манежа ежедневно звучит слово — слово смешное, злободневное, сатирическое. Разумеется, не все гладко и благополучно на нашем клоунском пути. Мы в цирке порой единого острого слова ради низвергаем на наших зрителей тысячи тонн словесной руды. Сатирический по­рох по вине автора оказывается подмоченным. Случается и так, что из-за недостаточного мастерства исполнителей хорошая клоунада «не стреляет». Не каждый обладает мощным творческим голосом, чтобы легко исполнять сложные сатирические арии, не боясь пустить «петуха». А есть и такие, кому лучше и не разговаривать. Хороший пантоми­мист умеет так красноречиво молчать, так выразительно «говорить» действием, что и без слов все становится ясным. А вот когда ему дают слово, он ломает слову крылья, и бескрылое слово только ползет по манежу. А по манежу ползать нельзя — на арене и слово и сам исполнитель должны парить, летать! Да, бывают радостные удачи, бывают и обидные промахи. И мы пробуем, ищем, ошибаемся, исправляем свои ошибки. Но не мол­чим! В репертуаре любой клоунской пары кроме чисто буффонад­ных антре обязательно имеются клоунады сатирического плана.

. Каждый коверный кроме пантомимических игровых реприз всегда исполняет ряд сатирических интермедий и реприз на местные и международные темы. Почему же тогда, вопреки действительному положению вещей, Н. П. Смирнову-Сокольскому кажется, что в области разговорно­го жанра советский цирк сегодня не идет вперед? Происходит же это потому, что автор пишет «советский цирк», а на самом деле ведет речь о цирке Московском, исключительно о его программах. Чтобы убедиться, что это именно так, следует только обратить внимание на названия упоминаемых автором про­грамм — это же «шапки» различных программ Московского цирка! Вот в этом-то и заключается главная ошибка! Московский цирк — только часть огромного целого, именуемого советский цирк. К сожалению, пока еще Московский цирк не яв­ляется тем зеркалом, в котором была бы полностью отражена кипу­чая жизнь советского цирка. А уж о состоянии разговорного жанра всего советского цирка по его программам нельзя судить и подавно. Хотелось бы несколько слов сказать о жанре сатириков-куплети­стов, которым, по словам Н. П. Смирнова-Сокольского, уделяют не­достаточное внимание. Это не совсем так. Для любого артиста это­го жанра пишется специальный репертуар, выделяется режиссура, изготовляются костюмы и реквизит, А в существующем мнении о жанре сатириков-куплетистов, тяготеющем больше к эстраде, чем к цирку— ничего обидного нет. За этот «грех» никто не собирается изгонять их из цирка. Всех их только просят: не ведите себя, как в гостях, будьте, как дома. Как дома — следовательно, подобно всем остальным артистам цирка, ищите, экспериментируйте, насыщайте ваши номера действием, трюками. Становитесь цирком! Да, у цирка своя специфика, но ничего таинственного в ней нет, просто эта специфика ждет, когда ее «недра» исследует пытливая/ Ковры,.. и тех, кто у ковра. И весь «с иголочки» артист. Стал воздух пыльным от острот.

. И зритель в праве крикнуть: «SOS»! Прочь пыльный хлам! Где пылесос!..» Убрать старье давно пора.