Быть в Питере и не заглянуть к Владимиру Дерябкину невозможно. И вот мы на Петроградской стороне в его уникальном доме - музее. Он все такой же чудак, да и как иначе - ведь столько лет был клоуном, а потом дрессировщиком. Когда здоровье стало сдавать, решил устроить музей граммофонов. Когда-то для репризы “В трактире” купил он “первенца”. И с тех пор заболел “музыкальными ящиками” - патефонами, граммофонами, музыкальными шкатулками - стал их собирать и хранить в своем фургончике. Теперь его коллекция - третья в мире и занесена во все крупные каталоги. Всё, что он долгие годы выменивал и выманивал, блестит здесь под лампами редкими породами дерева, эмалью и золотыми инкрустациями. Есть даже экземпляры, которые помнят прикосновение рук Шаляпина и Станиславского! Нельзя не поразиться изобретению самого Дерябкина - самовару-патефону. Чудеса, да и только! Пока ходили, удивлялись, радовались, поспел самовар - пора чайку попить, о жизни с хозяином коллекции потолковать. И начал Владимир Игнатьевич с претензий к шакалам-журналистам. Так что волей неволей пришлось вспомнить, как год назад в “Аргументах и фактах” появились статьи от лица артиста. Весь цирковой народ тогда всполошился. Как он мог! Зачем столько грязи выплескивать? Не оправдываясь, объясняя, Дерябкин сказал, что слова его передернули и, несмотря на письменные протесты, посланные в редакцию, материал опубликовали. Так что к журналистам у него теперь доверия нет, и мы первые, кому сделано исключение. - Я 30 лет отработал в цирке. И мне есть что сказать. Постараюсь сделать это сам, - вздыхает наш собеседник Послушайте мои песни, почитайте рассказы. Там ничего не приукрашено. Конечно, меня волнуют проблемы цирковой дрессуры: давление “зеленых”, содержание животных, не останется ли, в конце концов, цирк вообще без животных.

. Нужно говорить о наших проблемах, думать, как их решить, не оглядываясь на Запад: у нас самих такая богатая история цирка! - А с другой стороны, - разволновался окончательно Дерябкин, - что тут рассуждать, если меня в цирк не пускают! У меня музей частный, но, пожалуйста, любой заходи! А цирк у нас государственный, но мне туда нельзя. Да, что там цирк! Мы живем в стране, где все светофоры выключены - а ты как хочешь, так и выкручивайся! И запел потомственный казак с надрывом: “А мне б давно из города, да пожить в станице не спеша”. Хоть и рад был нашей встрече В. Дерябкин, но тяжелые воспоминания захлестнули его. И забилось сильнее сердце, поднялось давление. Мы тихо покидали гостеприимный дом, унося с собой боль переживаний, да несколько Володиных рассказов, желая ему здоровья и душевных сил.

.