Очень смешные клоуны.Ю. Дмитриев Бартенс. г. Лет тридцать пять тому назад так на­зываемые коверные клоуны не были в особенном почете. В афишах и про­граммах не стояло даже их имен, а просто значилось — «рыжий». И публика кричала: «Рыжего давай!» И вот «рыжий» появлялся на арене, его лицо было густо и беспорядочно измазано гримом, он был одет в нелепый наряд, и шутки его были примитивны. То «рыжего» закатывали в большой цирковой ковер и он кричал бла­гим матом, то он никак не мог спрыгнуть с невысокого барьера, то вскакивал на спину униформиста и победоносно уезжал за за­навес. Но вот в 1927 году а Москве, во 2-м Государственном цирке (тогда в Москве бы­ло два цирка), появились новые «рыжие» — братья Бартенс, и они буквально в течение одного сезона добились положения цирко­вых премьеров. И скоро даже клички «ры­жих» от них как-то сами собой отпали. В афишах стали писать: «Братья Бартенс — весь вечер на манеже», и публика все с большим нетерпением ждала их выступ­лений, Скоро стало известно: братья Бартенс — это Василий Михайлович Бартенев и Николай Александрович Антонов. Бартенев стал вы­ступать в цирке мальчиком в 1907 году в труппе Васильевых — акробатов с подкид­ной доской. Во время гражданской войны он служил в Красной Армии; демобилизо­вавшись, стал работать монтером в Народ­ном комиссариате путей сообщения. В 1923 году в театральной студии имени Горького, руководимой артистом М. Г. Му­хиным и композитором Ю. С. Милютиным, Бертенев встретил Н. А. Антонова. Здесь они оба участвовали в драматических спектаклях и живой газете, а когда при студии была создана эстрадная группа, стали вы­ступать с эксцентрико-акробатическим но­мером.

. С этим номером, приняв псевдоним «братья Бартенс», они выступали и на под­мостках балаганов, в те годы еще сущест­вовавших на окраинах Москвы. Из балаганов перешли в цирк Яковлева, гастролировав­ший в Подольске, где и дебютировали в качестве клоунов у ковра. Сохраняя традиционные костюмы «ры­жих», братья Бартенс стремились к пароди­рованию номеров. Это удавалось потому, что артисты хорошо владели различными жанрами цирка. Отлично, в частности, Бар­тенев делал акробатические каскады; пожа­луй, нет ни одного артиста, которого в этой области можно было бы поставить с ним рядом. К тому же Бартенев был превосход­ным комиком, соединявшим в своей маске буффонную преувеличенность с лирической мягкостью. Он играл маленького толстенького человечка, всему наивно удивлявше­гося, всему верившего, любившего пошутить и беспрекословно подчинявшегося автори­тету своего партнера. Антонов, тоже хоро­ший актер, создавал образ человека жесто­кого, хотя и не злого, непрерывно понукаю­щего своего партнера при исполнении тех или иных номеров. Артисты в течение всего представления стояли в проходе рядом с униформистами, и едва заканчивался номер, как они тут же выходили на арену, чтобы повторить виден­ное. Братья Бартенс играли двух молодых людей, страстно желающих сделаться цир­ковыми артистами и прилагающих для это­го все усилия. У молодых людей, каких иг­рали Бартенсы, не было денег, отсюда неполадки реквизите, было достаточного мастерства, отсюда срывы при исполнении трюков. Но у них был молодой задор, позволявший побеждать трудности и в конце концов добиваться своего. Это были не только смешные, но и очень лов­кие клоуны. Вот после номера гладиаторов, рядив­шихся а римские тоги, выходили братья Бартенс, в рогожных плащах и пожарных кас­ках, и в этих костюмах они исполняли не­сколько комико-акробатических поз и упражнений. Подражая жонглерам, Бартенсы бросали три тарелки, но так неловко, что одна из тарелок разбивалась у Бартенева на голове. Конечно, это был клоунский трюк. После номера тяжелоатлетов клоуны вы­носили бутафорскую гирю, упражнялись с ней, а потом бросали эту гирю в публику, производя немалый переполох. Но гиря оказывалась привязанной на резинке и, не задев никого из зрителей, возвращалась обратно к артистам. В одной из пародий гладильная доска и полено заменяли подкидную доску, урна для мусора заменяла штангу.

. Антонов с плеч Бартенева спрыгивал на доску, урна подлетала высоко в воздух, и Бартенев дол­жен был бы поймать урну на шею, но пу­гался, пытался удрать, натыкался на барьер, падал на него так, что у него вылетали все зубы (зубы заменяла фасоль, которую ар­тист держал во рту). Пародий было множество, к тому же артисты еще исполняли отрывки из антре, и выступления братьев Бартенс всегда имели большой успех. В этот период своей твор­ческой деятельности артисты при исполне­нии номеров почти не разговаривали. В 1929 году Бартенсы выступали в Моск­ве, в цирке-шапито, в Центральном парке культуры и отдыха, и здесь они впервые использовали маски датских кинокомиков Пата и Паташона. В этом качестве Антонов и Бартенев с огромным успехом в течение зимних и летних сезонов работали в Московском цирке, выступали в Монгольской Народной Республике. Но, создав новые об­разы, артисты продолжали по-прежнему строить свои номера в первую очередь на пародиях. Позже они отказались от этих масок, как и от традиционных образов «рыжего» и «белого», выступали почти в бытовых, но по-цирковому окарикатуренных костюмах и гримах. Антонов и Бартенев исполняли теперь главным образом тради­ционные цирковые сценки-антре, на­сыщая их злободневными шутками, играя их актерски выразительно, легко, весело и очень смешно. Они — настоящие цирковые клоуны. И вот Бартеневу исполнилось шестьде­сят лет — возраст для артиста цирка поч­тенный. В этот день хочется поздравить маститого клоуна и сказать, что он вместе со своим партнером очень много сделал для развития клоунады в советском цирке в смысле нахождения новых образов и прие­мов. Было бы очень хорошо, если бы Москов­ский цирк провел представление, в котором Антонов и Бартенев выступили бы в одном из отделений как коверные, а в другом исполнили бы антре. Нельзя забывать, что В. Лазаренко, Антонов и Бартенев, Каран­даш, К. Берман и Олег Попов последова­тельно были самыми популярными клоуна­ми Московского цирка. И дань уважения этим клоунам Московскому цирку следова­ло бы отдать. Ю. ДМИТРИЕВ Журнал Советский цирк Март.1960 г