Проделав за сорок лет большой и сложный путь, цирковое искусство достигло небывалого расцвета. В едином ряду с другими видами искусства, искусство цирка выросло в искусство больших идей и высокого мастерства и за­воевало глубокую любовь самых широких масс людей. Искусство цирка стало у нас подлинно народным искусством.

Энгельс говорил, что народное искусство (речь шла о литературе для народа) должно «прояснить его нравственное чувство, заставить его осознать свою силу, свое право, свою свободу, пробудить его мужество, его любовь к отечеству»1. И  цирк высоко несет знамя народности. В своих лучших образцах искусство цирка с громадной силой выражает свободу и нравственную силу советского человека, его великое мужество и неиссякаемую любовь к отечеству. Вот эти-то общие со всем советским искусством черты советского цирка, черты, неразрывно связанные с его народностью, и определяют его большие и несомненные успехи.

Когда разговор заходит о народности циркового искусства, мы, к сожалению, ограничиваемся лишь общими положениями, одинаково справедливыми для любого вида искусства. Это происходит потому, что мы до сих пор не имеем четкого определения сущности искусства цирка как самостоятельного вида искусства. А без этого не­возможна постановка и решение ни одной проблемы искусства цирка в целом.

Искусство цирка в качестве самостоятельного вида искусства определяется спецификой его содержания и формы, сложившейся в историческом процессе развития видов и жанров цирковых зрелищ. Содержанием искусства цирка являются те качества и стороны общественного человека, которые неразрывно связаны с представлением о гармоническом человеке, об идеале человека в единстве его психо-физических качеств. Это содержание выражается искусством цирка специфическими средствами, основой которых является трюк, при абсолютном преобладании в системе выразительных средств физического действия актера-исполнителя. Это определение нуждается в уточнении и глубоком обосновании, которые может дать работа, посвященная исследованию категорий содержания и формы в цирковом искусстве. Мы же ограничиваемся заметками.

Искусство цирка уходит своими корнями в глубину тысячелетий. И возможно ли без исторического анализа тех элементов, из которых позднее сложилось наше искусство, изучение    современного    цирка?    Конечно, нет. Ведь неспроста буржуазные искусствоведы так ратовали за установление в качестве исторического барьера для самого понятия «цирк» момент возникновения современного манежного цирка в конце XVIII века. Это давало им возможность отбросить прочь всю его предысторию, предысторию, наполненную напряженной борьбой за подлинную народность, за глубокую идейность, которую вели цирковые жанры в процессе своего многовекового развития. Установление такого искусственного барьера позволяло определять цирк как лишенное идейной основы развлекательное зрелище. Ибо, говорили буржуазные историки цирка, жанры, привлеченные из балагана и просто с ярмарочных площадей на манеж конного цирка, были до того времени чем-то совершенно чуждым самому понятию искусства.

Этот образец классово ограниченного взгляда буржуазного искусствоведения представляется  глубоко  порочным.

Из глубокой древности до нас доходят сведения о том, что показ силы и ловкости человеческого тела, демонстрация мужества и смелости уже тогда привлекали внимание человека. Роспись греческих ваз, стенная живопись Древнего Египта, исторические памятники Древней Персии дают нам представление о древних жонглерах, тяжелоатлетах, акробатах, фокусниках и т. д. Несколько позднее мы встречаемся с целыми «цирковыми» представлениями. В них участвуют и канатоходцы, пляшущие в котурнах на веревках, и акробаты-«чудодеи», которые бросались с подмостков попеременно так, что когда один падал, другой поднимался на воздух, пролетая через   огненные   обручи...»   (Манилий).