Как никогда, необходимо сейчас и деятелям искусства цирка подумать о том, в каком направлении должны развиваться их творческие поиски, к чему в первую очередь должны быть приложены их умение и талант, их опыт и сноровка, их горячее желание найти новые впечатляющие формы своего искусства, способные вместить то большое и великолепное содержание, которое несет с собой современность. Ища это новое, размышляя о нем, стремясь к нему, не надо забывать о тех богатствах, которые заключены в насчитывающей вот уже более четырех десятилетий истории советского цирка. Новаторство, к которому властно зовет величественный сегодняшний день страны, как никогда, остро и обязывающе ставит вопрос о традициях, их продолжении и обогащении, об определении тех традиций, только опираясь на которые и можно прийти к подлинно   новым,   достойным   нашего   современника   художественным   решениям.

Думая об этих традициях, как не вспомнить, прежде всего, такого на редкость благодарного и емкого вида цирковых представлений, как пантомима! За последние годы внимание к пантомимным представлениям явно упало,— упало со стороны тех, кто призван культивировать этот своеобразный вид зрелищ,— со стороны руководителей цирков, со стороны самих работников арены.

Советская цирковая пантомима неразрывно связана с тем новым, что внесла в традиционные формы циркового зрелища наша современность. Насыщение пантомимы богатым социально-политическим содержанием, подсказанным действительностью, возродило на советской почве этот вид цирковых представлений. Сама природа пантомимы как синтетического вида циркового искусства, требует четкого и последовательного замысла, требует единой идейной направленности, которая только и может по-настоящему скрепить отдельные номера и аттракционы, сделать их частью художественного целого, уводя от пестрой и бессодержательной мозаики бур­жуазного ревю  или мюзик-холла.

Известно историческое значение, которое имел в формировании новых подлинно советских традиций пантомимного жанра приход в цирк В. В. Маяковского с его замечательной пантомимой-феерией «Москва горит (1905 год)» в 1930 году. Но это обращение к искусству цирка великого поэта революции было подготовлено более ранними опытами, связанными с развитием разнообразных форм массовых агитационных зрелищ, получивших столь широкое распространение в первые же годы после победы Великой Октябрьской социалистической революции. Маяковскому принадлежало решающее влияние на основное направление деятельности массового агиттеатра первых советских лет, театра зрелищного, театра, близкого многими своими сторонами цирку, сплошь и рядом непосредственно и щедро включавшему в свои спектакли сценки и трюки, заимствованные у арены. Вспомним, что «Мистерия-буфф» В. В. Маяковского— первая советская пьеса — оказалась вполне на месте, когда в 1921 году она была сыграна на немецком языке в честь Третьего конгресса Коммунистического Интернационала на арене Первого Госцирка в Москве. Таково было своеобразие этого произведения, новаторски преломлявшего традиции народных площадных зрелищ, балагана и цирка.

Традиции своеобразного раскрытия средствами искусства цирка пламенной героики и разящей хлесткой сатиры, с таким блеском утвержденные в пантомиме-феерии «Москва горит», восходят в своих первоистоках и к «Мистерии-буфф» и к своеобразным  явлениям массового  агитационного театра  поры  гражданской  войны.

Так называемые массовые «инсценировки» и массовые «действия» первых революционных лет брали многое от искусства цирка. Переосмысливая традиционные образы и трюки, их создатели подготавливали почву для перестройки самого цирка, для внесения на арену той мощной социально-политической устремленности, которая составляла  главную  притягательную  силу  этих  зрелищ.

Приуроченные, как правило, к памятным датам революционного календаря, эти представления сплошь и рядом выплескивались далеко за пределы замкнутых сцен-коробок, вырывались на просторы городских улиц и площадей. Их смотрел зритель, который,  как  и  в  цирке,  окружал  со  всех  сторон  место   действия,  а  не  был  отделен