В этом случае цирковой мир познания являет собой духовное целое конкретно пережитого в категориях «я-для-себя» или «другой-для-меня», либо как мое зрителя переживание, или как переживание артиста. Эстетическое созерцание в цирке поступка-трюка как источника информации не может существовать без единства места своего бытия в цирковом пространстве и эмоционального переживания артиста, которые исчерпывают себя в виде элемента номера, несущего функции сообщающего, в момент перехода в свою завершающую стадию

Само восприятие в цирке как месте получения информации, благодаря специфическому круговому восприятию, дает уникальную возможность получать нестандартную, за счет алогичности происходящего, информацию, способную проецироваться на себя через познание себя как отношение относительное и обратимое - «Я через другого»,  этом и есть ценность информации, полученной цирковыми средствами. Этот факт предполагает восприятие конкретного целого в пределах совершенно определенного условия кругового созерцания циркового пространства, которое единично и реально воплощено в цирковых номерах. В этом случае цирковой мир познания являет собой духовное целое конкретно пережитого в категориях «я-для-себя» или «другой-для-меня», либо как мое зрителя переживание, или как переживание артиста. Эстетическое созерцание в цирке поступка-трюка как источника информации не может существовать без единства места своего бытия в цирковом пространстве и эмоционального переживания артиста, которые исчерпывают себя в виде элемента номера, несущего функции сообщающего, в момент перехода в свою завершающую стадию. Имеется в виду, что положение тела артиста цирка в контексте номера, которое ранее исполнением своего кода-трюка сообщало зрителю о своих страданиях, становится в результате чисто пластической ценностью, а именно, выражением, завершением, разрешением его страдания в виде комплимента или другого движения, характеризующего окончание трюка или номера. Каждый артист цирка равно выражен в одном пластически-живописном плане представления и восприятия. Облачить во внешнюю пластичность свое действие как действующего лица самой жизни, как факта проявления жизни и мечты о жизни, является первой задачей артиста. В этой ситуации происходит процесс перевода себя-артиста, своего характера с внутреннего языка на язык внешней выразительности и вплетение себя в единую живописно-пластическую ткань человеческой жизни в облике артиста в «образе Я», как человека среди других людей, но отличного от других своей яркой индивидуальностью.

Язык цирка - трюк образует фокус духовного бытия артиста, в ко - тором сходятся лучи самого разного происхождения и из которого сходятся импульсы по всем областям артистической выразительности. Исходя из этого можно сказать, что философия языка-трюка есть частный случай эстетики цирка, вплетенный в специфическую художественную выразительность отдельного жанра. Тем самым трюк приобретает философское выражение своих символических форм. Трюк сам по себе, являясь самостоятельной единицей, участвующей в создании духовных и физических форм, сам является частью энергии человеческого духа; таким образом, он входит в совокупность этих символических форм как некое целое звено, вступающее в определенные связи с логикой и эстетикой. Именно в этом целом его собственное место, обеспечивающее его относительную «автономию».