Требования к кандидатам, поступающим ГУЦИ, должны быть высокими Выступая на Всесоюзном совещании по клоунаде, молодой артист А. Николаев рассказал, что из двенадцати первых выпуск­ников отделения клоунады циркового училища успешно работает только один, второй как-то еще творчески не определился, а трое репетируют... уже четвертый год. Почему так произошло? Вопрос отнюдь не риторический. С полным правом можно утверждать, что отделение клоунады себя по­ка еще никак не оправдало. То, что А. Николаев говорил о пер­вом выпуске, в значительной мере справедливо и для последую­щих. Государственные средства, и, не малые, расходуются, по сути дела, зря, а молодые люди, проучившись два-три года, так и оста­ются профессии. Попробуем разобраться в случившемся. Начнем с приема в училище. Как он организован? Увы, далеко не лучшим образом. Даже не посвященному в тонкости клоунского искусства ясно, что молодой человек, желающий стать музыкальным эксцентри­ком, должен обладать актерскими способностями, хорошо играть на нескольких музыкальных инструментах и, наконец, иметь до­статочную физическую подготовку, позволяющую ему овладеть элементами акробатики. Требования к кандидатам должны быть высокими, даже очень высокими, если, разумеется, подходить к делу серьезно. К сожа­лению, в училище рассудили иначе. Здесь, видимо, стремились, прежде всего, заполнить вакантные места, в ряде случаев явно по­ступаясь данными учащихся. Больше того, на отделение клоуна­ды попадали и просто случайные люди. Вот что по этому поводу рассказал на совещании А. Николаев: «Когда идет экзамен в те­атральное училище, то с поступающими проводят собеседования, спрашивают, что привлекло их сюда, проверяется интеллектуаль­ный уровень. А когда нас принимали в цирковое училище, то ни­чего по этому поводу не спрашивали, ничем не интересовались. И из двенадцати человек, я ручаюсь, восемь (а половина, я точно знаю) пришли только потому, что они не попали в театральное училище и им некуда было деваться.

. А один проходил мимо, уви­дел вывеску «Государственное училище циркового искусства», за­шел, и его приняли. Вскоре он был отчислен по непригодности. Он теперь техникуме». Надо прямо сказать, что такое отношение к подбору кандида­тов на амплуа будущих клоунов, и в том числе музыкальных экс­центриков, не может не вызвать удивления. В самом деле, мы знаем, что в нашей стране музыкальное образование находится на очень высоком уровне. Любое музыкальное училище, не говоря уже о консерваториях, выпускает хорошо подготовленных музы­кантов. И только в цирковом искусстве к этому делу подошли по-дилетантски. Здесь почему-то решили, что человеку, желающему стать клоуном, достаточно более или менее прилично научиться музицировать на двух-трех инструментах, и он уже может высту­пать эксцентрика. Весьма прискорбное заблуждение. В прошлом, конечно, так и бывало. Но времена сейчас иные. Сегодняшние зрители в цир­ке — это люди, бывающие на концертах, регулярно слушающие музыку в первоклассном исполнении, хорошо разбирающиеся в уровне исполнительского мастерства. Сегодня и на манеже долж­ны выступать только по-настоящему подготовленные музыканты. Поэтому отбор кандидатов в училище должен быть весьма строгим. — А где найти таких кандидатов? — могут возразить нам. — Маловероятно, чтобы одаренный музыкант пожелал стать кло­уном. Но ведь мы же знаем одаренных артистов, которые выступают в жанре легкой музыки. Да, таких людей найти нелегко, но они есть. И долг училища разыскать их.

. Кстати, почему-то до последнего времени это делалось только в Москве. Вся огромная страна фактически осталась в этом смысле «нераспаханной целиной». С таким положением дальше мириться нельзя. Задача состоит в том, чтобы решительно повысить требования к поступающим на отделение музыкальной эксцентрики. При этом нужно решитель­но отказаться от самотека. Необходимо настойчиво искать спо­собных молодых людей из числа оканчивающих музыкальные учебные заведения, и притом не только московские, и среди уча­стников художественной самодеятельности. Тогда больше не бу­дет анекдотических случаев, когда принимают людей, случайно проходящих мимо училища... Сейчас все признают, что учебная программа неудовлетвори­тельна. Начнем с того, что два года — слишком короткий срок. Ведь учебный план включает теорию и историю музыки, историю цирка, мастерство актера, акробатику, жонглирование, манипу­лирование, грим. К этому надо добавить общеобразовательные предметы и, наконец, совершенствование на избранных студен­тами музыкальных инструментах. В результате ничего на пости­гается всерьез, глубоко, все изучается поверхностно, кое как. Не случайно выпускники училища даже и не помышляют о том, что­бы выступать на манеже. Сдав государственный экзамен, они сра­зу же с одной школьной скамьи пересаживаются на другую — продолжают занятия в Центральной студии циркового искусства. Хотя они теперь уже называются не студентами, а стажерами, положение их от этого не меняется. Вот сейчас в студии вновь созданы две такие группы, каждая из которых готовит свой номер. — Будущее их меня тревожит, — говорит директор студии В. Горегляд. — Особенное беспокойство вызывает четверка — Э.

. Маркова, В. Гайлевич, В. Крымко и В. Козловская. Все они весьма слабо подготовлены, и вряд ли мы можем им серьезно по­мочь за несколько месяцев, которые имеются в нашем распоря­жении, разве что слегка «припудрим» номер... А. Арнольд. Пока еще ни один выпускник училища не работает в цирке на амплуа музыкального клоуна... Напрашивается бесспорный вы­вод, что курс обучения на отделении музыкальной эксцентрики должен быть продлен, по крайней мере, до трех, а лучше — четы­рех лет. Только тогда (при условии, конечно, полноценного на­бора) можно надеяться на появление талантливой клоунской смены. И, наконец, последнее. Совершенно очевидно, что учащиеся отделения музыкальной клоунады должны, прежде всего, совер­шенствоваться на классических инструментах — трубе, саксофо­не, кларнете, рояле, тромбоне и др. Но значит ли это, что ими и должна ограничиваться специализация? Разумеется, ни в коем случае. А между тем, как это ни грустно, именно так пока об­стоит дело. Готовящиеся в студии новые номера и по манере ис­полнения, и по составу музыкальных инструментов, и по орке­стровке исполняемых произведений, по сути дела, салонные ор­кестры. А ведь на манеже музыкальный номер должен блистать особой, неповторимой эксцентричностью, выдумкой, оригиналь­ностью. Тут все должно быть свое, не такое, как у других, — и костюмы, и инструменты, и музыкальная трактовка вещей, и, на­конец, непременно своеобразный артистический облик. Понятно, трудно всего этого требовать от выпусков училища, готовящихся к первым выступлениям. Но долг педагогов, очевидно, заключается в том, чтобы прививать им вкус, развивать стрем­ление творчески подходить к своей жизни в искусстве. А. Журнал «Советский цирк» июнь 1960 г.