Он встретил меня, как родного, хотя последний раз я видел его на арене цирка на Цветном бульваре во времена глубокой юности. Объяснил так: «За все эти годы из российских журналистов ты первый, кто до меня добрался!» Оно и немудрено. Нужно сначала долететь до Мюнхена, проехать почти 200 км до Нюрнберга, а оттуда – в крохотную, не отмеченную даже на карте горную деревушку Эглоффштайн. Но и это не все. Оказалось, что Попов живет еще дальше и выше – в лесу.

– Ну сколько можно ждать? – прямо с порога накидывается Олег Константинович. – Третий раз бифштекс «по-русски» подогреваю.

…Мы сидим в гостиной на втором этаже, через «тарелку» смотрим «Вести». Попов увлеченно просматривает подборку собственных интервью за последние двадцать пять лет, которую я взял в АПН и привез ему в подарок. Соглашается: информация в них скупая. Ни тебе личной жизни, ни жены с дочкой, ни трений с режимом. Цирк да и только.

100 грамм, которые потрясли мир

– Олег Константинович, у нас говорят: Попов бежал от советского застоя, а приехав в Германию, тяжело заболел, живет в бараке, нищенствует…

– Да-да-да! Лежу в постели, прокаженный… Но пусть лучше чушь говорят, чем ничего. Ведь если молчат, значит, ты умер.

Детство у меня очень трудное было. Мне больше всего запомнилось, как мы с мамой встречали отца в день получки. Он… поддавал. Встретишь, мама отберет у него зарплату, а заначку он пропивал. Еще помню, как отец мне шарик подарил, я шел с ним по Ленинградскому проспекту и был самый-самый счастливый на свете. Потом война, хотели эвакуироваться. Я все время в детстве думал: «Хоть бы не умереть от голода». Сосед мыло варил, а я его продавал на Салтыковке. Я в одиннадцать лет стал слесарем и этому очень рад. Всем начинающим клоунам я бы советовал специально слесарное дело изучать. Потому что свой реквизит клоун должен делать сам. Вот чем этот дом в Эглоффштайне мне дорог, так это тем, что у меня здесь отличная мастерская. Только что-нибудь придумал, тут же пошел и сделал.

В цирковую школу я попал из-за… хлебной карточки! Я работал во время войны слесарем на полиграфкомбинате «Правда» и получал 550 граммов хлеба, а в школе давали 650. Вот эта сотка все и решила.