Мы полагаем, что на последнем курсе клоунского отделения циркового училища необходимо прибегать к помощи творческого «консилиума» из авторов, режиссеров, художников, чтобы с помощью такого «совета» определить данные выпускника и найти для него наилучшую клоунскую маску.

За последнее время на манеже можно заметить признаки «нового» стиля исполнения клоунады — «как в жизни». Видимо, кое-кто считает, что клоун должен выглядеть и вести себя, как человек, вышедший на манеж из зрительного зала. Такая бытовая манера исполнения   клоунады  наблюдается   нередко.

То, чего зритель ждет от цирка, очень верно выразил Назым Хикмет, побывавший у нас в Иванове: «Ребенком я смотрел на артистов цирка как на волшебников. Вы и сейчас для меня волшебники». Зритель требует от клоунады не бытовой, а неожиданно-яркой, заостренной формы. При всей условности клоунады она реалистична, если изображает типические характеры в типических обстоятельствах. Пусть клоун преувеличивает до крайности высмеиваемые черты характера, пусть обстоятельства действия порой фантастичны, но «зерно» этой фантастики должно пародировать типические жизненные явления, хорошо знакомые зрителю. Так, бюрократ остается бюрократом независимо от того, изображаем ли мы его в служебном кабинете или на дне морском.

В цирке раскрытие типических черт связано с особенностями нашего искусства. Мы не строим на манеже натуралистические деревья или горы, чтобы в сценах рубки леса или восхождения альпинистов показать силу и ловкость. Мы пользуемся условными гимнастическими снарядами, и от этого показ только выигрывает.

Так же и в клоунаде нет необходимости прибегать к бытовой обстановке и натуралистической манере игры, чтобы выразить идею. Образ Олега Попова сразу четко обрисовывается именно выразительными средствами цирка — с того момента, как клоун появляется на свободной проволоке. Примечательно, что, когда выступление О. Попова начинается не с этого номера, а с репризы, не основанной на цирковом трюке, зритель не сразу улавливает клоунский характер и необходимый контакт со зрительным залом возникает лишь с середины  представления.

Реалистическая клоунада советского цирка должна быть яркой, эксцентрической  и  условной  по  форме.

Надо серьезно поговорить о подготовке клоунов в цирковом училище. Будущий клоун должен играть почти на всех инструментах, быть отличным акробатом, гимнастом, жонглером, эквилибристом, турнистом, жокеем. Ему нужно изучить езду на мотоцикле, балет, фехтование, пение... Но, прежде всего, он должен овладеть искусством актерской выразительности.

В училище на подготовку клоуна отводится только два года! А ведь надо привить молодому клоуну хороший вкус, дать запас теоретических знаний, помочь определить свой клоунский образ.

Будущий клоун должен быть на высоте. Нужно прививать студентам интерес к общественной жизни в стране и за рубежом. Мы хотим, чтобы клоун был не только исполнителем, но, в известной мере, и автором. Значит, надо учить его фантазировать, устраивать специальные уроки, посвященные приемам выражения общественно значимых тем средствами циркового искусства, — уроки словесной и действенной импровизации.

Молодой клоун должен с самого начала научиться корректировать свои репризы до тех пор, пока они не станут предельно меткими, выразительными, действенными. Иначе произведения искусства не создаются.

Зарубежные гастроли требуют от нас знания языков. Будущих клоунов надо учить исполнению интермедий на иностранных языках.

Чтобы покорять сердца наших зрителей, клоун должен много знать и уметь. Наше училище должно быть превращено из среднего специального учебного заведения в вуз. Срок обучения будущих клоунов нужно продлить до трех с половиной лет.